Публикации

Положение диаспор является хорошим индикатором того, как, на каком уровне сейчас находится безопасность и сотрудничество в том или ином регионе нашего континента. Потому что диаспоры первыми ощущают на себе происходящие сдвиги в межгосударственных, да и в целом международных отношениях.

Можно даже вывести аксиому – когда в какой-то стране начинают попираться права этнических меньшинств, жди охлаждения отношений и с их исторической родиной. Речь в данном случае о нарушении прав, связанных с этнокультурной идентичностью, таких как право на сохранение памяти об истории своего народа, совершении соответствующих ритуалов для чествования этой памяти и, соответственно, передачи её следующим поколениям диаспоры и т.д.

Обозначение этой аксиомы определило и тему выступления, посвященного онтологическому измерению политико-правовых вопросов формирования единой и неделимой архитектуры евразийской безопасности.

Обычно обсуждение тематики безопасности задает дискуссию, связанную с такими понятиями, как военный баланс сил, коллективные силы быстрого реагирования, военные арсеналы, границы, стратегическое и тактическое ядерное оружие и иными терминами, описывающими состояние физической безопасности государств, их объединений и в целом региона.

Но, анализируя проблематику безопасности, мы иногда сталкиваемся с парадоксом: конфликты возникают даже там, где сохраняется военный паритет или сложился баланс сил. Почему это происходит? Потому что, помимо физической, материальной безопасности существует еще и онтологическая. Под этим термином эксперты, исследующие международные отношения, понимают уверенность государства, его элит и граждан в том, что их идентичность, историческая память, ценности и образ будущего не будут разрушены другими.

Или по-другому, уверенность в том, что страна останется сама собой: с тем же языком, теми же национальными героями и тем же правом на свою интерпретацию своего прошлого. В теориях, посвященных онтологической безопасности, есть емкий термин для этого – «чувство дома». Когда население конкретного государства ощущает, что их идентичность стабильна, ничто не предвещает угрозу употреблению в публичной и частной сфере родного языка и из года в год отмечаются одни и те же памятные даты, посвященные истории страны – тогда мы можем говорить о наличии у граждан «чувства дома».

Если же это чувство теряется, происходит либо дезинтеграция политической нации, либо включаются защитные механизмы политического или военно-стратегического противодействия, так как в основном угроза онтологической безопасности приходит извне. Возможно, эти рассуждения могут показаться отвлеченной теорией, но для русской диаспоры – это каждодневная реальность. С ликвидацией Советского Союза у многих представителей новой русской диаспоры «чувство дома» сжалось, а сейчас, в ряде государств, таких как страны Прибалтики, Украина и Молдавия, это чувство практически отсутствует.

Сегодня мы говорим о различных проектах формирования единой и неделимой архитектуры безопасности Евразии, в которых, наверное, правильным было бы обозначить главное – эффективность общей безопасности должна оцениваться не через сумму договоров, или создание военного блока, а через формирование общего пространства. И у этого пространства должна быть общая история, представляющая собой единую систему ценностных координат, соответственно, должны быть общие символы, памятники, иные места памяти, формирующие общее «чувство дома».

Государства, входящие в это пространство безопасности должны быть уверены, что они в нем останутся собой: с тем же языком, со своими национальными героями, со своей историей, которая будет коррелировать с общей историей.

Потому что без такого подхода любые соглашения в сфере безопасности будут слабы, так как у договаривающихся сторон не будет уверенности в том, что их онтологическая безопасность не пострадает от таких союзнических отношений.

Яркий пример, подтверждающий этот тезис – события на Украине, до начала СВО, когда в стране сначала в 2013-2014 гг. произошел государственный переворот, в результате которого было установлено марионеточное прозападное руководство, завершившее затем трансформацию украинской идентичности, в результате которой Россия из братской страны превратилась в государство, которое на протяжении всей своей истории занималась только тем, что вынашивала планы по захвату Украины. Для закрепления этой антироссийской идентичности в 2015 году в Киеве приняли соответствующий закон № 317-VIII «Об осуждении коммунистического и национал-социалистического (нацистского) тоталитарных режимов в Украине и запрете пропаганды их символики», в котором оба режима признавались тоталитарными, осуждались как несовместимые с правами и свободами человека и обвинялись в массовых нарушениях прав, репрессиях и военных преступлениях. Правда, если за советскую символику на Украине стали привлекать к ответственности, то нацистская в итоге стала использоваться даже в атрибутике ряда военизированных формирований. В итоге развернулась война сначала против русского населения Украины, а затем Киев начал готовиться и к войне с Россией.

На этом примере мы видим, как фактически внешняя трансформация идентичности украинского народа создала сначала онтологическую угрозу России – общая история стала трактоваться по-разному, соответственно, чувство «общего дома» перестало фактически существовать, что в итоге привело к войне против собственного населения, хотевшего сохранить общую с Россией идентичность, а затем и к войне, собственно, против России.

С целью предупреждения повторения аналогичных сценариев на пространстве Евразии, где мы хотим возвести неделимую архитектуру безопасности, стоит рассмотреть возможность установить принцип онтологической неделимости, закрепив его юридически следующим образом:

Ни одно государство-участник не должно укреплять собственную идентичность или историческую легитимность за счёт подрыва онтологической безопасности другого государства-участника. Действия, направленные на отрицание общего исторического наследия, принудительную переоценку общих побед, дегуманизацию народа-союзника, должны рассматриваться как угроза коллективной безопасности.

Пример Украины нам четко показывает, как вмешательство в сферу бытия государства, идентичности его населения, разрушительно влияет на ее государственность. Но кроме государственного измерения онтологическая безопасность имеет еще и цивилизационное.

Если мы говорим о Евразии – то это не только континент. Это особый тип цивилизационного пространства, где на протяжении тысячелетий сосуществовали и взаимообогащались разные культуры, религии и государственные традиции. Вследствие своего эволюционного развития Евразия стала пространством диалога, а не столкновения.

Соответственно, говоря о цивилизационной безопасности, мы в первую очередь понимаем необходимость сохранения этого разнообразия – то есть обеспечения права народов и государств Евразии на собственный путь развития, без навязывания какой-то универсальной «правильной» модели развития.

Поэтому для политико-правового регулирования вопросов онтологической безопасности в масштабах Евразии необходим юридически обязывающий акт, в котором будет отражены следующие положения:

1.   Определение понятия «онтологическая угроза/ агрессия», под которым будет пониматься, например, принятие законов, объявляющих соседнее государство – историческим врагом, или написание учебников, где исключается общее героическое наследие;

2.   Запрет на использование в официальных СМИ материалов, формирующих образ врага из союзного государства;

3.   Обязательство государств, входящих в общее пространство безопасности, воздерживаться от действий, подрывающих онтологическую безопасность партнеров – в том числе через поддержку сепаратистских нарративов, исторического ревизионизма или дискредитации государственных символов;

4.   Положение о механизме консультаций при возникновении ситуаций, угрожающих онтологической стабильности одному из государств, а также подачи жалобы и арбитраже; здесь можно начать с малого, включить в уставные документы ОДКБ отдельный протокол о взаимном уважении исторической идентичности с правом любого участника инициировать внеочередные консультации при возникновении признаков, которые могут угрожать его онтологической безопасности.

Кроме этого, имеет смысл создать экспертно-мониторинговый центр в сфере онтологических угроз, состоящий из представителей различных ведомств в сфере безопасности, а также представителей традиционных диаспор Евразии.

Целью этой структуры будет выявление предпосылок негативных процессов в сфере онтологической безопасности, информация о которых будет доводиться до соответствующих государств в формате «тихой дипломатии», чтобы без лишней публичной огласки сигнализировать политической элите в той или иной стране о действиях, которые могут угрожать коллективной безопасности.

Онтологическое измерение является важным компонентом в архитектуре коллективной безопасности Евразии! Без её учета мы можем наращивать свои военные ресурсы, но не ощущая стабильного чувства «общего дома», развитие Евразии может тормозиться из-за необоснованного недоверия, или попыток извне расшатать через идеологические интервенции мир в нашем пространстве безопасности. Потому что онтологическая агрессия всегда идёт впереди танков.

Евразийская архитектура безопасности возможна. Но она требует не только военной дисциплины, но и честного ответа на простой вопрос: а чувствуем ли мы себя дома – все вместе, от Владивостока до Минска, от Казахстана до Армении?

Давайте построим Евразию, где чувство дома не зависит от границ. Потому что безопасность без этого смысла – это просто выживание. Мы же строим жизнь и мир для будущих поколений.