Публикации

Община российских соотечественников во Франции имеет долгую историю, первая волна эмиграции начала прибывать в страну в массовом порядке еще после окончания Гражданской войны в 20-х годах прошлого века. О задачах, стоящих в наше время перед русскоязычной диаспорой и способах их решения, рассказал глава Координационного совета российских соотечественников во Франции Георгий Шепелев.

- Георгий, вы - третий по счету глава КС во Франции. В чем вы видите свои задачи в этом качестве?

- Наверное, одна из моих главных целей – помочь русскоязычной общине структурироваться, объединиться и развиваться на основе общих ценностей. Например, иногда говорят, что нас объединяет только русский язык. Да, язык - это общая культура, но, как мне кажется, исключительно при «языковом» подходе мы начинаем забывать, что крепкий «фундамент» у общины может быть только в том случае, если ее объединяют, повторюсь, и общие ценности.

- Тут, конечно же, напрашивается вопрос – какие ценности вы видите в качестве объединяющих?

- Гуманизм, солидарность, взаимопомощь, милосердие, толерантность друг к другу и к другим общинам, интернационализм. Вот, пожалуй, в первом приближении тот набор ценностей, которые хотелось бы видеть занимающими более важное место в жизни общины.

- То есть сейчас процесс объединения, в том числе и на основе перечисленных вами ценностей, все еще идет?

- Процесс структуризации, объединения идет, и Координационный совет, его деятельность – один из «признаков» этого, но, конечно, на этом пути еще многое предстоит сделать.

Почему этот процесс еще только идет – одна из главных причин, на мой взгляд, это то, что было несколько волн эмиграции, представители которых зачастую мало друг с другом сотрудничали.

Зачастую сюда уезжали люди, которые искали новое поле деятельности, не вписывались дома в какие-то определенные рамки, структуры, и многие из них и здесь остаются такими же.

Это другая страна, другая культура, здесь, возможно, больше возможностей не примыкать к каким-либо организациям, а создавать, например, свои. И многие так и делают, создают свои ассоциации, центры, строят какой-то свой «маленький мир».

Это я говорю, конечно, о более поздних волнах эмиграции. Первая, послереволюционная волна была более объединенной, по крайней мере, на уровне идеи: «Мы унесли с собой свою Россию, чтобы ее сохранить».

Послевоенная эмиграция перед собой такой задачи не ставила. Скорее мотивацией представителей той волны было создать что-то для себя, для семьи, для своего круга друзей, и они, в том числе и поэтому, более разобщены.

- Зачастую в пример русской общине приводят еврейскую и армянскую диаспоры, имеющие серьезный «вес» во французском обществе. Как вы считаете, что стоило бы перенять из их опыта, принципов деятельности?

- Я не могу сказать, что хорошо знаком с принципами работы еврейской или армянской общины, но что я вижу (и что мне импонирует) в деятельности, например, общины еврейской – это хорошо налаженная и широко разветвленная сеть организаций, занимающихся поддержкой одиноких, пожилых людей, тех, у кого маленькая пенсия, чей уровень жизни на уровне бедности и ниже, кто тяжело болеет.

Социальная комиссия Координационного совета тоже регулярно помогает таким людям, какое-то количество из них с нашей помощью попадает в структуры, связанные с еврейской общиной, и мы видим, что работают они очень хорошо.

Плюс, конечно, умение находить, привлекать средства для этого. Мы видим, что в той же еврейской общине проводится много мероприятий по вышеуказанному направлению, причем зачастую дорогостоящих, от которых есть отдача, есть эффект.

В русскоязычной общине этого пока намного меньше. Еще нет устоявшейся привычки собирать и давать деньги на благотворительность. Почти нет структур, специализирующихся на приеме русскоязычных престарелых и нуждающихся. Те немногие, которые есть - это то, что осталось от первой волны эмиграции. Развитие таких структур – одна из важных задач, стоящих перед русскоязычной общиной Франции и Координационным советом.

Московский Дом соотечественника